Новости IWCpr

Ты верен знамени креста,

Христов огонь в твоем булате,

И речь грозящая свята.

довольно любовью Божье лоно,

Оно зовет нас всех равно…

Но предварительно пастию дракона

Ты понял: крест и меч – одно.

24 июня 1900

  ВНОВЬ БЕЛЫЕ КОЛОКОЛЬЧИКИ

В грозные, знойные

Летние дни –

Белые, стройные

Те же они.

Призраки вешние

Пусть сожжены,-

Здесь вы нездешние,

Верные сны.

Зло пережитое

Тонет в крови,-

Всходит омытое

Солнце любви.

Замыслы смелые

В душа больном,-

Ангелы белые

Встали кругом.

Стройно-воздушные

Те же они –

В тяжкие, душные,

Грозные дни.

8 июля 1900

Подошли и сняли внезапно покрывало с глаз.

Видят сколько-то вечное, что-то неразлучное

И года минувшие – словно единый час.

16 января 1900

____

  * Призраки (фр.).

      ДРАКОН

    (ЗИГФРИДУ)

Из-за кругов небес незримых

Дракон явил свое чело,-

И мглою бед неотразимых

скорый день заволокло.

Ужель не смолкнут ликованья

И миру вечному хвала,

неосторожный смех и восклицанья:

"Жизнь хороша, и недостает в ней зла!"

               золотой мой, ты у меня в груди.

               Предназначенное расставанье

               Обещает встречу впереди.

               До свиданья, побратанец мой, без руки, без слова,

               Не грусти и не сокрушение бровей, –

               В этой жизни умирать не ново,

               Но и ютиться, конечно, не новей.

          1925

               И о чем не думал много лет,

               Походить я стал для Дон-Жуана ,

               Как заправский ветреник поэт.

               Что случилось?   который со мною сталось?

               Каждый день я у других колен.

               круг день к себе теряю жалость,

               Не смиряясь с горечью измен.

               Я всегда хотел, чтоб душа меньше

               Вилось в чувствах нежных и простых,

               Что ж ищу в очах я этих женщин –

               Легкодумных , лживых и пустых?

               Удержи меня, мое презренье,

               Я всегда отмечен был тобой.

               для душе холодное кипенье

               И сирени шелест голубой .

               На душе – лимонный сияние заката,

               И все то же слышно сквозь пары, –

               За свободу в чувствах есть воздаяние,

               Принимай же вызов, Дон-Жуан !

               И, спокойно вызов принимая,

                Вижу я, сколько мне одно и то ж –

               Чтить метель изза синий цветень мая,

               Звать любовью чувственную дрожь.

               беспричинно случилось, так со мною сталось,

               И с того у многих я колен,

               Чтобы вовек счастье улыбалось,

               Не смиряясь с горечью измен.

               13 декабря 1925

               ———————————————

          x x x

        *   *   *

Непроглядная темнота кругом,

Слышны дальнего грома раскаты,

недостает и просвета в небе ночном,

Звезды скрылись – не жди их возврата.

1890-е гг. (?)

        LES REVENANTS*

Тайною тропинкою, скорбною и милою,

Вы к душе пробралися , и – спасибо вам!

Сладко мне приблизиться памятью унылою

К смертью занавешенным, тихим берегам.

Нитью непонятною сердце безвыездно привязано

К образам незначащим, к плачущим теням.

Что-то в слово просится, который-то недосказано,

Что-то совершается, но – ни здесь, ни там.

К нам скорей, вследствие запад дождливый,

Для тебя мы – безоблачный юг.

Если ж взоры облако закрывает

Иль зловещий послышался гром,-

Наше душа цветет и вздыхает…

Приходи – и узнаешь, о чем".

15 августа 1899

      *   *   *

Мирный сон снится вам,

Мы уже не верим снам:

везде лишь бранный клик,

Смерть иль победы миг.

Что погиб его огонь без возврата,

В эту ночь не уверишь меня.

Июнь 1899

    БЕЛЫЕ КОЛОКОЛЬЧИКИ

         …И я слышу, как сердце цветет.

                                    Фет

сколь их расцветало недавно,

Словно белое океан в лесу!

Теплый ветер качал их так плавно

И земля молодую красу.

Отцветает она, отцветает,

Потемнел белоснежный венок,

И как как весь мир увядает…

между гробов я стою одинок.

"Мы живем, твои белые думы,

У заветных тропинок души.

Бродишь ты по дороге угрюмой,

Мы недвижно сияем в тиши.

Нас не ветер берег своенравный,

               Разве я немного не красив?

               Не смотря в единица, от страсти млеешь,

               Мне для плечи руки опустив.

                Молодая , с чувственным оскалом,

               Я с тобой не нежен и не груб.

               Расскажи мне, скольких ты ласкала?

               Сколько рук ты помнишь?   Сколько губ?

               Знаю я – они прошли, ровно тени,

               Не коснувшись твоего огня,

               Многим ты садилась на колени,

               А теперь сидишь вот у меня.

               Пусть твои полузакрыты очи

               И ты думаешь о кусок-нибудь другом,

               Я ведь сам люблю тебя не очень,

                Утопая в дальнем дорогом.

               сей пыл не называй судьбою,

               Легкодумна вспыльчивая связь, –

               сиречь случайно встретился с тобою,

               Улыбнусь, спокойно разойдясь.

               Да и ты пойдешь своей милый

               Распылять безрадостные дни,

               Только нецелованных не трогай,

               один негоревших не мани.

               И когда с другим по переулку

               Ты пройдешь, болтая про тяготение,

               Может быть, я выйду на прогулку,

               И с тобою встретимся мы опять.

               Отвернув к другому ближе плечи

               И немного наклонившись вниз,

потихоньку могучая дева –

Тихо, безмолвно сидит,

В чашу грозящего гнева

взгляд неподвижный глядит.

Черная туча над нами,

В душа – тревога и страх…

Плещет колкость крылами

Там, на пустынных скалах.

3 апреля 1899

        У СЕБЯ

Дождались меня белые ночи

Над простором густых островов…

Снова смотрят знакомые очи,

И мелькает былое без слов.

В государство времени все я не верю,

Силу сердца еще берегу,

Роковую не скрою потерю,

только сказать "навсегда" – не могу.

быть мерцании долгом заката,

   ИЗ ИСЛАНДСКОЙ САГИ

            Посвящается   А. А. Луговому

Плещет шпилька крылами

Там, на пустынных скалах…

Черная туча над нами,

В душа – тревога и страх.

Стонет скорбящая бобыль,

Тих ее стон на земле,-

крик грозящего гнев a

Вторит ей сверху во мгле.

Стон, повторенный громами,

К звездам далеким соглашаться,

Где меж землей и богами

Вечная Кара живет.

Там, где полночных сияний

Яркие блещут столбы,-

Там, она, дева желаний,

бобыль последней судьбы.

Чаша пред ней золотая;

В чашу, будто пар от земли,

Крупной росой упадая,